Пресс-центр

 

2025 год показал, что без системного подхода к подготовке и удержанию фармспециалистов кадровый дефицит в аптеках не преодолеть. Своим взглядом на кадровую обстановку в аптечном звене и некоторыми практическими рекомендациями поделилась председатель Ассоциации фармацевтических работников Сахалинской области Наталия Елисеева

Минувший 2025 год отмечен серией событий, связанных с кадровым обеспечением современной аптеки. Так, были приняты два знаковых законопроекта — об ограничении дистанционного образования в медицине и фармации и об обязательной отработке для выпускников профильных вузов. Ординатура, в частности, стала стопроцентно целевой. Одновременно подошёл к завершению переход от сертификатов к аккредитации. На этой «финишной прямой» напомнили о себе многие нерешённые вопросы — в основном связанные с периодической аккредитацией специалистов. Проблему и пути решения отрасль и регуляторы обсуждали на различных площадках, включая Общественную палату РФ, а ФАЦ стал проводить вебинары для сотрудников кадровых служб аптечных организаций.

«КС»: Наталия Ивановна, какие вопросы остаются ключевыми для аптечного сектора на старте нового 2026 года?

Наталия Елисеева: Кадры и престиж профессии — вот что главное сегодня. И, разумеется, систематизация регулирования работы аптеки. Все эти три вопроса взаимосвязаны и взаимообусловлены.

Десять с лишним лет назад, когда вводились новые профстандарты для фармацевтических специальностей, я предупреждала коллег: «Мы провизора потеряем. У нас не будет авторитета провизора ни по одному вопросу». В ответ на это последовал вопрос: а как же заполнять кадровые «пробелы» там, где нужны специалисты, например, в сельской местности?

В наступившем году профстандарту «Провизор» исполняется десять лет. Профстандарт «Специалист в области управления фармацевтической деятельностью» моложе на год с небольшим. И, к сожалению, уже давно приходится констатировать: мы теряем провизоров. Действующие специалисты покидают профессию, а те, кто мог бы плодотворно работать в аптеке, выбирают другие сферы, и это неудивительно.

Что касается отдалённых районов и небольших населённых пунктов, для них можно было бы сделать специальные уточнения в квалификационных требованиях — например, разрешение фармацевту трудиться на провизорской должности.

Ещё ряд проблем связан с периодической аккредитацией специалистов.

«КС»: Да, нельзя не отметить, что для фармацевтических работников 2025 год прошёл под знаком трудностей аккредитации…

Наталия Елисеева: Когда система непрерывного мед- и фармобразования была ещё на старте, мы связывали с ней огромные надежды. В том числе и потому, что роль профильных ассоциаций в процессе последипломного обучения была закреплена нормативно. Эта работа актуальна и сейчас: фармацевты и провизоры с большим интересом слушают курсы по практическим вопросам фармпорядка (их проводят не только преподаватели вузов, но и, например, фармацевтические инспекторы ряда аптечных объединений).

Однако в начале перехода от сертификатов к аккредитации предполагались совсем не те «правила игры», которые мы с вами увидели в 2025 году. Если не ошибаюсь, тогда планировалось, что после регистрации на портале НМФО фармацевтический работник будет регулярно слушать курсы повышения квалификации, участвовать в других аккредитованных мероприятиях и за пять лет наберёт 250 «зачётных часов» и получит подтверждение своего права трудиться по профессии. Т. е. с точки зрения организационной структуры процедура останется прежней.

Часть наших коллег, те специалисты, у которых сроки действия сертификатов истекали раньше 2025 г., именно так и прошли периодическую аккредитацию. В данном случае реальность оправдала надежды. Но вот минувший год стал переломным.

«КС»: Что именно изменилось в процедуре периодической аккредитации с точки зрения специалиста-практика?

Наталия Елисеева: Поясню на собственном примере: я фармацевтический работник с трудовым стажем свыше сорока лет, провизор высшей квалификационной категории. Многие годы проработала в одной и той же организации, в одном и том же кабинете, с одной и той же специальностью «Управление и экономика фармации». Структура предприятия фактически не менялась: только к 2021 г. центральные городские и центральные районные аптеки были присоединены к областному ГУ ОТП «Фармация».

Поскольку срок действия моего сертификата истекал 20 ноября 2025 г., первое заявление на периодическую аккредитацию я подала заблаговременно — 6 августа того же года. С утверждённым портфолио, шестистраничным описанием пройденных за пять лет курсов НМиФО и всеми остальными обязательными документами (и в электронном, и в бумажном виде). Включая и трудовую книжку, в которой нет ни одного дня пропуска.

Первая попытка завершилась отказом «по форме».

Во второй раз ответ оказался тоже отрицательным, с формулировкой, что не была пройдена ординатура (ещё одним аргументом для отказа было отмечено несоответствие квалификации и должности).

Как и многие другие провизоры с многолетним опытом, ни в интернатуре, ни в ординатуре я обучаться не могла. До 2000 г. такой формы обучения для выпускников фармфакультетов просто-напросто не предусматривалось. Но никаких пробелов в подготовке специалиста при этом не было: выпускники 1980‑х и 1990‑х проходили годичную последипломную стажировку под руководством и вузовских преподавателей, и наставников-практиков. Приобретённые за это время знания проверялись в ходе зачётов.

Не думаю, что в практическом отношении эта стажировка имела меньшую ценность, чем нынешняя двухлетняя ординатура.

«КС»: А увенчалась ли успехом третья попытка подать заявление на периодическую аккредитацию?

Наталия Елисеева: Нет, вновь был получен отказ. Обоснование оказалось уже другим: в ФРМР моя должность записана так, как отмечено в приказе Минздрава от 02.05.2023 № 205н — «заместитель директора предприятия». А в трудовой книжке мне написали «зам. директора». Понимаете?

В ЕГИСЗ всё указано так, как положено, но кто будет исправлять запись в трудовой книжке, сделанную ещё в 2014 г.?

Сложилась сюрреалистичная ситуация: я как председатель региональной ассоциации и практикующий фармацевтический работник с многолетним опытом, имея идеальное портфолио и пройдя ровный профессиональный путь, не могу пройти обязательную процедуру периодической аккредитации.

Но какую помощь тогда возможно оказать тем специалистам, у которых были перерывы в трудовом стаже — например, из‑за сложных жизненных ситуаций? Как быть провизорам, которые работали в давно закрытых аптеках и аптечных сетях, где уничтожены и печати, и документы?

И в чём сила аптечных объединений при таком бессилии перед формальными параметрами?

Четвёртое заявление на аккредитацию отправила уже 16 октября. Попытка номер четыре дала положительный результат.

При этом мой случай — ещё не рекордный. Одна из наших коллег подавала заявление на периодическую аккредитацию… 9 раз! Финальная, девятая попытка, к счастью, оказалась успешной. Другой коллеге пришлось выполнить 6 «подходов», чтобы быть вправе продолжить трудиться по профессии.

«КС»: Какие рекомендации по совершенствованию процедуры периодической аккредитации Вы могли бы сформулировать?

Наталия Елисеева: Во-первых, очень хотелось бы надеяться на то, что наши документы проверяют не электронные системы, не боты, не технические работники (далёкие от фармацевтической деятельности), а профильные специалисты. Но факты заставляют предполагать обратное: даже оператор поймёт, что «заместитель директора», «зам. директора» и «замдиректора» — это одна и та же должность.

Когда квалификацию медицинского или фармацевтического работника оценивает специалист, в процессе анализа документов выстраивается логическая цепочка. Если же процедура проходит без участия человека — и просто передаются данные, выбор рискует быть формальным. Каков процент потери профессионализма у провизора с многолетним опытом, если в трудовой книжке он назван не «заместитель», а «зам.»?

Во-вторых, нужно как можно скорее решать вопрос об ординатуре и интернатуре. В 2025 г. внезапно оказалось, что все дипломированные провизоры, которые регулярно проходили сертификацию с 1994 г., трудились в аптеках «по ошибке», — но в течение трёх десятилетий никто такого предположить не мог.

При таком подходе исчезает преемственность систем сертификации и аккредитации: ни одна кадровая служба не может предвидеть того, как могут измениться квалификационные требования через 15, 20, а тем более через 30 лет. К тому же, фармацевтический сектор остался без профильного курирующего ведомства — Главного аптечного управления Минздрава. А крайними оказались аптечные работники с высшим образованием и, нередко, высшей квалификационной категорией.

Выход может быть следующим: как уже отметила, до введения интернатуры и ординатуры молодые провизоры проходили годичную стажировку в аптеках. Их курировали наставники-практики и преподаватели вузов. Они же принимали зачёты. Да, протоколы этих стажировок, оформленные в 1980‑е и 1990‑е годы в областных и краевых аптечных управлениях, сейчас найти невозможно. Но сам факт стажировки подтверждён — и, подчеркну ещё раз, она была в большей степени практикоориентированной, чем действующая, в значительной мере теоретическая, ординатура.

Данную последипломную стажировку целесообразно приравнять к ординатуре и интернатуре. Тогда процедура периодической аккредитации перестанет «отсекать» опытные кадры от фармации.

«КС»: Что ещё можно сказать о ситуации с обязательной ординатурой?

Наталия Елисеева: Обязанность проходить ординатуру после нескольких десятилетий работы по профессии фактически перечёркивает высшее фармацевтическое образование, полученное в тот период, когда конкурс на фармфакультеты составлял 5 человек на место.

Да, в студенческие годы мы не проходили маркетинг и менеджмент, но мы изучали их в дальнейшем, уже в ходе последипломного образования. И нам выдавали сертификаты по специальности «Управление и экономика фармации».

Серьёзный минус современной системы аккредитации — в том, что она способна лишить отрасль ценнейшего кадрового резерва наиболее опытных провизоров. Причина — формально-технический подход к оценке профессионализма специалистов.

На мой взгляд, фармацевтических работников с 20-, 30- и 40‑летним опытом целесообразнее привлечь к созданию «на местах» региональных аккредитационных центров. У нас на Сахалине, например, пока ещё нет такого центра, а вот необходимость в нём значительна.

«КС»: Второй ключевой проблемой современной аптеки Вы назвали престиж профессии. В чём это выражается?

Наталия Елисеева: Ещё несколько лет назад мы направляли фармацевтов на целевое обучение в ближайшие вузы — Дальневосточный госмедуниверситет в Хабаровске и Тихоокеанский госмедуниверситет во Владивостоке. Но как только провизор оказался де-факто приравнен к продавцу, желание фармработников получить высшее образование устремилось к нулю.

В нашей области в 2025 г. открыли филиал лечфака Тихоокеанского ГМУ, набрали первых студентов (большинство из них — выпускники медицинских классов). Университет готов обучать также будущих провизоров и фармацевтов на своей базе во Владивостоке, выслал нам презентацию учебного курса, но…

Ученики медицинских и химических классов (как и любой другой человек) чётко понимают сегодняшнюю перспективу высшего фармацевтического образования: продавать лекарства наравне с продавцами-консультантами, многие из которых не учились даже в колледжах. А среди тех, кто всё‑таки поступил на провизора, например, в том же Хабаровске, возникает уже организационная проблема с завершением обучения в вузе: нужно пройти студенческую практику. В коммерческих аптеках эту задачу выполнить невозможно — слишком узкое содержательное наполнение.

Некоторые студенты из Хабаровска приезжают к нам на Сахалин, чтобы ознакомиться со всеми видами деятельности аптечной организации, кроме экстемпорального изготовления: льготным лекарственным обеспечением, работой с препаратами ПКУ, рецептурным отпуском… Каким бы крупным ни был город, многие маленькие аптечные предприятия сегодня ограничены одним видом деятельности — розничной реализацией безрецептурных лекарств.

Свою «ложку дёгтя» добавляют и различные программы учёта в аптеках. На студенческой практике можно иметь дело с одним продуктом, в практической работе придётся «находить общий язык» с совершенно другим программным обеспечением.

Что касается самих учебных курсов, для провизоров целесообразно расширить преподавание фармакологии. Когда‑то звучали обещания, что студенты фармфакультетов смогут изучать данную дисциплину столь же детально, как и будущие клинические фармакологи медицинских организаций. Хочется верить, что эти рекомендации будут претворены в жизнь.

Вернуть в учебный процесс нужно и стажировку под руководством наставников-практиков. Главное, чтобы труд наставников оплачивался.

Пока не решатся эти вопросы, ситуация с кадрами будет становиться всё сложнее: провизор должен быть провизором, а не работать продавцом, не зная аптеки и деградируя как специалист.

«КС»: Насколько легко в таких обстоятельствах заниматься профориентацией школьников? И какие перспективы у дипломированных провизоров есть вне аптеки — например, в вашем регионе?

Наталия Елисеева: Работу со школьниками наша ассоциация ведёт с 2022 г., в сотрудничестве с учебным заведением дополнительного образования «Активное образование». К нам приходят медицинские классы, мы приглашаем ребят на экскурсии по аптекам, фестивали профессий, но пока, к сожалению, будущие студенты при всём желании не могут разглядеть свой профессиональный путь в фармацевтическом секторе. Де-факто эта траектория не сформирована.

Да, конечно, на ближайшие годы намечено развитие промышленного фармкластера в Дальневосточном округе. И, возможно, здесь выпускники с дипломами провизора как раз могут найти свою нишу. Но здесь тоже есть ряд вопросов.

«КС»: В чём они заключаются?

Наталия Елисеева: Вариантов трудоустройства для молодых специалистов стало меньше. Во-первых, вынуждена была закрыться знаменитая владивостокская фармфабрика, которая обеспечивала пациентов по всей России препаратами из различных лекарственных растений — в том числе очень редких.

Во-вторых, часть выпускников фармфакультетов видят свою профессиональную траекторию за пределами нашей страны — а именно в Китае. Соседнее государство проводит конкурсы на обучение в фармацевтических магистратурах, и многие молодые провизоры с Дальнего Востока могут предпочесть это направление.

В-третьих, сегодня активно обсуждается идея создания в дальневосточных регионах локализованных фармацевтических предприятий — с участием как китайских, так и индийских партнёров. Кто‑то надеется, что в данных проектах будут востребованы как раз российские выпускники-провизоры.

Но не исключён и другой сценарий: те же индусы могут привезти на новые производства собственные кадры с высшим профильным образованием, а сотрудникам из нашей страны предложат должности, допустим, операторов.

Тем не менее, вектор обозначен верно: «Фарме-2030» и развитию национального фармпрома нужны дипломированные провизоры. Но это должны быть выпускники отечественных вузов с обновлёнными программами обучения.

«КС»: А что можно сказать о ситуации с фармацевтическими кадрами со средним образованием? Достаточно ли таких специалистов — например, в вашем регионе?

Наталия Елисеева: Нехватка фармацевтов выражена не столь ярко, как дефицит провизоров, и здесь уже есть некоторые практические решения.

Например, в 2013 г. у нашей ассоциации был опыт переобучения медработников со средним профессиональным образованием. Учебные курсы для будущих фармацевтов проходили на базе регионального медколледжа. Помимо теории, которую преподавали в учебном заведении, специалисты проходили практику в аптеках области, «на местах». В результате наши аптеки смогли пополниться квалифицированными кадрами. К сожалению, данная работа была прервана.

Сегодня наши бывшие сотрудники — а ныне преподаватели профильных колледжей — говорят о серии пробелов в учебных курсах для специалистов со средним фармацевтическим образованием в тех отдельных учебных заведениях, которые не входят в структуру медицинских вузов. Тут одна из главных задач — преодолеть разрыв между теорией и практикой фармдеятельности. Сегодня аптеки решают этот вопрос «в ручном режиме»: при необходимости доучивают новых фармацевтов на рабочем месте.

«КС»: Наталия Ивановна, в начале нашего разговора Вы отметили, что один из главных элементов кадрового вопроса аптеки — систематизация регулирования фармдеятельности. Как влияет это направление на интерес специалистов к профессиям фармацевта и провизора?

Наталия Елисеева: Современный фармацевтический работник, увы, при всём желании не может полноценно ориентироваться в действующих правовых актах. К сожалению, ушла в прошлое та практика, когда в каждой аптеке был сборник нормативных документов, и пользоваться им было легко даже начинающему специалисту.

Сегодня едва ли не каждый вопрос приходится перепроверять. Яркий тому пример — приказ Минздрава России от 13 ноября 1996 г. № 377 «Об утверждении инструкции по организации хранения….». Сегодня он находится под «регуляторной гильотиной», которую мало кто заметил, — и новые документы ему на смену пока не подготовлены.

При контроле над соблюдением условий хранения медицинских изделий в распоряжении аптеки есть только ГОСТы и ТУ. Их нужно искать в справочно-правовых системах самостоятельно — и применять к конкретному бинту или конкретной грелке. В результате пытаемся «выплыть», каждый сам по себе. А когда масса нерешаемых вопросов становится критической, обращаемся за поддержкой к коллегам, например, в Альянс фармассоциаций или Нацфармпалату.

Главная проблема с регулированием фармацевтической деятельности аптек — как раз в необходимости систематизировать требования различных нормативных актов. В одних вопросах наблюдается «столкновение норм», в других, напротив, юридические пробелы. Бывает и так, что формулировка тех или иных положений в правовых документах затрудняет их выполнение на практике.

Решить эту задачу — и одновременно повысить престиж аптечных профессий — могло бы восстановление и масштабирование «доковидного» опыта Сахалинской области: до начала пандемии территориальный орган Росздравнадзора вёл общественные слушания, в ходе которых мед- и фармработники могли обсудить с представителями контрольно-надзорного ведомства результаты проверок и порядок исправления неточностей. Благодаря такому диалогу областное здравоохранение постоянно получало эффективную обратную связь от практикующих специалистов.

Если данный формат взаимодействия медицины, фармации и профильных регуляторов начнёт применяться вновь, работа в аптеке станет комфортнее для всех специалистов: фармацевтов и провизоров, новичков и опытных профессионалов. Ведь в фармацевтической деятельности уменьшится градус неопределённости, который подчас оказывается решающим при выборе будущей профессии.

Автор статьи

Екатерина Алтайская

Филолог, журналист

Медицинский журналист

Источник: Катрен-стиль, Выпуск: №266, февраль 2026